Ф_О_В
сейчас на сайте
Читателей: 139

Кто такой С.Ю.Витте и что он сделал для России — 4ч.

 Кто такой С.Ю.Витте и что он сделал для России — 4ч.

продолжение, начало: 1-здесь   2-здесь  3-здесь

«КТО МОЖЕТ СРАВНИТЬСЯ С МАТИЛЬДОЙ МОЕЙ»

«Своим» в международном финансовом мире сделало Сергея Юльевича происхождение и родственные связи его самого, а также второй его жены, имевшей на него огромное влияние.

Исследователи уже давно обратили внимание, что в своих воспоминаниях Витте стремится предстать, таким, «каким, он хотел бы, чтобы его видели потомки». Рассказывая о своей родословной, он «всего в нескольких строках говорит об отце и ничего не пишет о его родственниках… Умолчав о предках со стороны отца, Витте многие страницы воспоминаний посвятил семье Фадеевых …“Вся моя семья, – подчеркивал Витте, – была в высокой степени монархической семьей, и эта сторона характера осталась и у меня по наследству”… С.Ю. Витте-мемуарист хотел убедить потомков, что он и по отцовской линии происходил не из малоизвестных обрусевших немцев, а родился в семье дворянина, к моменту его рождения принявшего православие и с годами под влиянием семьи Фадеевых сделавшегося “и по духу… вполне православным”. Витте позаботился, чтобы эти сведения о его родословной попали в солидные справочные издания»[95].

Были у графа и еще более скрытые корни.

В числе ближайших родственников С.Ю. Витте были Н.М. Карамзин, обер-прокурор Св. Синода А.Д. Самарин, оккультистка Е.П. Блаватская (справа), супруга генерала от кавалерии А.А. Брусилова Н.В. Желиховская, религиозные философы князья С.Н. иЕ.Н. Трубецкие, писатель «красный граф» А.Н. Толстой, начальник Департамента полиции А.А. Лопухин (провокаторски раскрывший революционерам полицейскую агентуру), убийца Г.Е. Распутина князь Ф.Ф. Юсупов, советский наркоминдел Г.В. Чичерин[96].


Родство всех перечисленных лиц восходит к одному из сотрудников Императора Петра Великого, вице-канцлеру и дипломату барону П.П. Шафирову (1669-1739, слева), еврею по происхождению, и его многочисленному потомству (двое сыновей и пятеро дочерей) от брака со своей соплеменницей Анной Самуиловной. Через них барон щедро оплодотворил немало русских дворянских родов, в том числе и Рюриковичей – князей Гагариных, Голицыных, Долгоруковых, Хованских, Вяземских, Трубецких.

Современные еврейские исследователи вполне обоснованно не считают такое родство «пустяком»: «Как бы ни сложились их судьбы, в конце концов, они вспоминают, к какому народу принадлежат, и это чувство определяет линию их поведения в решающий момент»[97].

Отсюда все метания Витте. Вот он пишет о занимавшем пост начальника движения Одесской железной дороги Ф.М. Штерне: «Хотя он был человеком довольно знающим, человеком вполне достойным и, в сущности, очень хороший…, но он имел один недостаток, свойственный его расе; скажу, быть может, резкое слово – известное нахальство. Конечно, было очень странно, что начальником движения на казенной железной дороге был совершенный еврей, еврей, который нисколько не скрывал своей национальности, да, наконец, и в Одессе все это отлично знали»[98]. В то же время, несмотря на его «редкие антиеврейские высказывания», С.Ю. Витте вполне обоснованно считают «сторонником еврейского равноправия» пытавшимся «реализовать идеи о расширении прав евреев»[99].

Первой женой С.Ю. Витте 29 июня 1879 г. была Надежда Андреевна Спиридонова, урожденная Иваненко, дочь штабс-ротмистра, в октябре 1890 г. скончавшаяся от разрыва сердца. Витте был в то время заведующим отделение эксплуатации правления Юго-Западных железных дорог в Петербурге. Практически все страницы, так или иначе связанные с ней, Витте вырезал впоследствии из оригинала рукописи своих воспоминаний[100].

В феврале 1892 г. Сергей Юльевич был назначен управляющим Министерства путей сообщения. Тогда и завязался его новый роман.

«Приблизительно через год после смерти моей жены, – вспоминал он, – я как-то случайно в театре заметил в ложе одну даму, которая произвела на меня большое впечатление, но в тот раз я не поинтересовался узнать, кто была эта дама. Затем летом я встречал эту даму на островах…»[101] (Дело, однако, было не столь просто и «случайно», в чем мы убедимся далее.)

Как выяснилось, звали ее Матильдой Ивановной. Женщине не было еще и тридцати, но она была замужем за Дмитрием Сергеевичем Лисаневичем, племянником жены генерал-адъютанта О.Б. Рихтера (1830-1908), воспитателя Императора Александра III, Командующего Императорской Главной квартирой, управляющего Канцелярией прошений, на Высочайшее имя приносимых.

Сергей Юльевич принялся уговаривать Матильду разойтись с мужем и выйти замуж за него, Витте. Но, по словам многознающего газетчика С.М. Проппера, «Матильда Ивановна сказала Сергею Юльевичу, что путь в её альков ведет через алтарь. Прошло немного времени, и Витте капитулировал»[102].

Был, правда, у приглянувшейся министру женщины изъян, и не один. Прежде всего, если даже и удалось бы добиться развода, женитьба на разведенной женщине в то время в России, мягко говоря, не содействовала карьере. (Тут обращает на себя внимание тот факт, что обе жены Сергея Юльевича были разведенными, от обеих он не имел детей, у той и другой были дочери, прижитые в первом браке, которым Витте впоследствии дал свою фамилию. Эти обстоятельства свидетельствует, прежде всего, о самом Сергее Юльевиче.)

Однако главным препятствием в браке (о чем сам Витте в своих воспоминаниях ни разу не упоминает) было происхождение Матильды: девичья фамилия ее была Нурок, и была она дочерью еврейского купца.

«Во второй половине 1870-х и в начале 80-х годов, – сообщал все тот же информированный С.М. Проппер, – большой любовью в кругах петербургской молодой интеллигенции пользовался трактир Нурока на углу Вознесенского и Екатерининского проспектов. Учащуюся молодежь притягивала не только относительная дешевизна, хорошее приготовление и разнообразие блюд, но, главным образом, прелестные дочери хозяина, которые попеременно сидели в кассе и охотно болтали с юными посетителями.

Все три сестры сделали замечательную карьеру. Одна из них вышла замуж за Быховца, который только что закончил курс в Институте путей сообщения и руководил впоследствии строительством Сибирской железной дороги; другая – за сына богатого золотопромышленника Хотимского; третья была в первом браке замужем за мелким чиновником Лисаневичем, от которого имела дочь.

Вот эта-то последняя госпожа Лисаневич вскоре привлекла внимание петербургского beau monde своей красотой, умом и особым талантом вести беседу. Петербургский свет усердно искал ее общества. Через десять-пятнадцать лет признанного владычества в мире веселящегося Петербурга Матильда Ивановна начала чувствовать, что настало время упрочить свое положение, пока молодость еще не совсем прошла и ее личное обаяние еще не поблекло.

В этот критический для нее период в петербургском чиновном мире всплыла новая, в высшей степени интересная фигура в лице одного еще молодого вдовца, провинциала по происхождению и прошлому, который сделал необычайно быструю карьеру и явно шел навстречу еще большей.

Итак, это был человек, которого стоило бы покорить. Ее добрый друг, директор Горного департамента статский советник [К.А.] Скальковский, которого боялись все его знакомые за злой язык и едкие шутки, взял на себя посредничество. В один из субботних вечеров, когда светские дамы Петербурга почитали долгом выставлять на обозрение свои туалеты в ложах бельэтажа французского Михайловского театра, Скальковский в антракте представил госпоже Лисаневич тогда сорокадвухлетнего Витте. Он увидел ее и покорился навсегда. Это впечатление определило всю его последующую жизнь» [103].

После согласия Матильды, вероятно, пришлось утрясти дело с родственником её мужа влиятельным придворным генералом О.Б. Рихтером. Дело сладилось. «…Отношения мои с Рихтером, – вспоминал Витте,– остались до самой его смерти превосходные; они не были никогда особенно близкими, но были всегда корректными, нормальными и правильными. Что же касается до мадам Рихтер, то с того времени я перестал с нею кланяться…»[104]

Однако супруг Д.С. Лисаневич не хотел уступать жену просто так, за здорово живешь. Напрасно С.Ю. Витте прибегал к услугам близкого ему еще со времен «Священной Дружины»[105] министра внутренних дел Д.С. Сипягина, угрожая упершемуся законному мужу высылкой[106]. Не помогло. Пришлось Сергею Юльевичу будущую свою жену выкупать, по одним сведениям, за 20 тысяч, по другим за 30 тысяч рублей с предоставлением казенного места с содержанием не менее 3 тысяч рублей в год.

За помощью С.Ю. Витте обратился к издававшему известную газету деловых кругов «Биржевые ведомости» С.М. Пропперу, сыну еврейского банкира. «Мне нужны деньги для женитьбы», – заявил он ему. «Он назвал сумму в 30 000 рублей, – вспоминал Пропер, – которую потребовал теперешний муж его жены в качестве отступного за согласие на развод. Я очень хорошо понимал, зачем Витте мне все это рассказывал, но не мог отреагировать на намек. Моя газета еще не имела тех тиражей и того положения, которого достигла позднее. Как человек тонкого рассудка Витте понял меня и перешел к другим темам» [107].

Добыл необходимую сумму корреспондент берлинской газеты «Reichskorrespondenz» Д.А. Гравенгоф, из выкрестов. По словам Проппера, «он нашел эту сумму у директора Русского банка для внешней торговли Френкеля, который сразу понял, что такое вложение капитала могло оказаться со временем весьма прибыльным»[108].

И не ошибся: услуга имела далеко идущие последствия. Есть старая поговорка: «Маленькие услуги питают большую дружбу». «Гравенгоф, – продолжает Пропер, – стал лучшим, преданнейшим другом будущей госпожи Витте… Гравенгоф становится сватом. У Витте была приемная дочь от первой жены, сирота, которая жила в его доме. В Министерстве финансов служил молодой чиновник, сын киевского профессора Меринга, одного из богатейших домовладельцев Киева. Гравенгоф посредничает в замужестве. В качестве приданого Меринг получает пост вице-директора Кредитной канцелярии, через которую проходили все финансовые операции государства, утверждение акционерных обществ, разрешение новых привилегий для уже существующих компаний, кредитные операции Государственного, Дворянского, а также Крестьянского поземельного банка.

Меринг становится закадычным другом Гравенгофа… Гравенгоф напал наконец на золотую жилу. К ее эксплуатации должны быть привлечены новые силы.

Витте в юности, как бедный студент Одесского университета, был домашним учителем сыновей главы богатого одесского банкирского дома Рафалович и Ко. Со старшими сыновьями он был на ты, они были его университетскими коллегами, к младшему, своему ученику Артемию Федоровичу, он был особенно привязан. Последний незадолго до назначения Витте (одесская фирма за несколько лет перед этим должна была прекратить платежи) учредил небольшую банкирскую контору в Петербурге на Невском проспекте. Гравенгоф побудил генерального директора Русского банка для внешней торговли, Френкеля, того самого, который уже инвестировал 30 000 рублей в дело Витте, принять Рафаловича к себе в банк в качестве содиректора. Рафалович как новоиспеченный член правления и второй директор Русского банка начинает ежедневно посещать Витте, чтобы информировать министра о событиях на бирже. Генеральный директор банка Френкель, представленный им министру, вскоре находит также доступ на частную квартиру министра, становится там persona gratissima и усердным советником госпожи Витте в ее “маленьких” коммерческих делах. В книгах Русского банка появляется новый счет: Gravenhof conto separato...» [109]

Между тем, затея Витте с женитьбой получила огласку. «В Петербурге, – вспоминал очевидец, – образовалась лига защиты добрых нравов»[110].

Но и Витте уперся. В связи с этим обычно пишут о «действительно сильном чувстве», о том, что Витте, мол, «не остановился даже перед угрозой погубить свою блестяще складывающуюся карьеру»[111]. В доказательство приводят даже собственноручно написанное Сергеем Юльевичем письмо (в характерном для него стиле) «милой и любимой Матильдочке»: «…Когда я терзался, когда я плакал как ребенок через тебя и за тобою, то мне тогда было счастьем покончить с собою»[112]. Но что и как не приходилось ему писать в своей жизни! Ничему, вышедшему из-под пера Витте, просто так верить не приходится. (Недаром, заметим, человек с необычайно развитым нюхом, глава русской заграничной агентуры в Париже П.И. Рачковский, называл С.Ю. Витте Альфонсинкой[113])

В данном случае ларчик отпирался совсем просто. Тут был расчет. И немалый…

Вспоминая о той встрече в Министерстве путей сообщения, С.М. Проппер писал: «Я знал, что говорили в петербургском обществе о предполагавшейся женитьбе Витте и догадывался о его переживаниях в предвидении те испытаний, которые предстоят ему в связи с этим браком. Я невольно покачала головой, и на моем лице, должно быть, ясно отразились мои мысли. Сергей Юльевич придвинул мне кресло и, сев напротив меня, стал говорить с необычайной для него страстностью: “Прежде всего, я люблю эту женщину. Это мое личное дело, и я имею на это право… С моим характером и известным Вам моим отрицанием существующих в обществе условностей мне ни одна женщина из высших сфер, к которым вынужден принадлежать министр, не может предложить того, что я ищу… Я представляю себе трудности, с которыми столкнусь, я их преодолею”»[114].

Вопрос с женитьбой был решен практически одновременно с назначением С.Ю. Витте министром путей сообщения в 1892 г. Рассказывали, что на прошении Сергея Юльевича о заключении брака с разведенной еврейкой, Император Александр III собственноручно начертал: «А хоть бы и на козе!» [115]

Обвенчались в 1892 г. в домовой церкви Института путей сообщения.

Шаферов выбирали со смыслом. Со стороны жениха это был барон Павел Эдуардович фон Вольф, в то время офицер-конногвардеец, впоследствии чиновник особых поручений при министре Императорского Двора, шталмейстер. Со стороны невесты капитан И.Л. Татищев – в то время адъютант Вел. Кн. Владимира Александровича, а впоследствии генерал-адъютант, добровольно отправившийся в Царственными Мучениками в Тобольск и Екатеринбург и там убитый[116].

15 февраля 1892 г. С.Ю. Витте был назначен управляющим Министерством путей сообщения. Вскоре последовал брак министра на М.И. Лисаневич, после заключения которого 30 августа того же 1892 г. Сергей Юльевич был назначен управляющим Министерством финансов. В самом начале следующего года (1 января) С.Ю. Витте именным Высочайшим указом Правительствующему Сенату был назначен министром финансов с производством в тайные советники, т.е. по Петровской Табели о рангах в чин III класса, соответствующий генерал-лейтенанту. На этом посту он бессменно пробыл вплоть до августа 1903 г. в течение 11 лет.

Вторая супруга С.Ю. Витте была «решительной и твердой женщиной»[117], однако здоровья незавидного. Для лечения и операций Сергею Юльевичу часто приходилось вывозить жену за границу. В одной из таких поездок в 1907 г. ей был поставлен диагноз эпилепсия[118].

Со слов Новгородского губернатора, Государственный контролер Т.И. Филиппов записал в дневник новость: вскоре после свадьбы Витте перевел мужей живших там сестер Матильды, инженера Быховца и врача Леви, «на новые места с огромными окладами и подъемными на удивление всему Новгороду» [119].

Была у Матильды еще одна сестра, мужем которой был сын богатого еврейского золотопромышленника Хотимского.

Известен некий томский мещанин Гирш Берович Хотимский, в 1889 г. разместивший свои неизвестного происхождения капиталы в золотопромышленности. Его наследница М.Г. Хотимскаявладела прииском, входившими в Акционерное общество Верх-Исетских заводов [120],располагавшихся как раз на месте будущего цареубийства.

«…Со второй сестрой, госпожой Хотимской и ее мужем, которые не желали отречься от веры отцов и остались верными еврейству, госпожа Витте прервала все сношения»[121].В это свидетельство С.М. Проппера верится с трудом. Можно согласиться, видимо, лишь с тем, что таковые отношения просто не афишировались.

Всякого рода денежные аферы были, похоже, характерны для ближайших родственников Сергея Юльевича.

А.С. Суворин 26 января 1893 г. занес в свой дневник: «На счастье Витте умер Хотимский, жид, золотопромышленник, брат жены Витте… Бонвиан, купивший имения И.А. Виельгорского, которого содержал несколько лет, платя ему по 12 000 в год. Через Хотимского все можно было сделать у Всеволожского. Он был посредником…»[122]. Пример, можно сказать классический, впрочем как и внутрисемейные отношения. В том же суворинском дневнике читаем: «Приехала сестра жены Витте, вдова известного мошенника и пройдохи. Скальковский и Плетнев были у нее. Ехали и думали – вот слезы будут и проч. Приезжают: выходит жовиальная дама, хохочет, смеется и т.д.»[123].

Сомнительными финансовыми спекуляциями занималась и падчерица Сергея Юльевича от первого его брака Софья и ее муж М.Ф. Меринг, подвизавшийся при тесте сначала в Министерстве путей сообщения, а потом в Министерстве финансов[124].

Однако дело тут было, возможно, и не в конкретном положении родственников Матильды в зазеркальном еврейском мире, а просто в самом факте принадлежности к нему жены министра Империи. Начинание С.Ю. Витте оказалось прямо-таки пророческим для ХХ века. Известный современный юдофил проф. П.А. Николаев совершенно откровенно пишет: «Известно, что в 1920-30-е годы люди, желавшие идти во власть, стремились жениться на еврейках и даже пытались изменить имена своих жен с русских на еврейские. С такой женщиной (женой министра путей сообщения Ковалёва) мне пришлось однажды откровенно разговаривать о том, почему она своё девичье имя Дарья сменила на Дору. Муж сказал, что он не сделает карьеру, если она оставит своё русское имя»[125].

 

«ЧТО ТАКОЕ ФИНАНСЫ РОССИИ?»

Занимая положение министра путей сообщения (1892) и особенно министра финансов (1892-1903), Сергей Юльевич неминуемо должен был еще теснее сойтись с евреями. Более того, от этого напрямую зависела успешность его как главы этих Министерств.

«…Железные дороги, ведущие артерии быстро развивающегося капитализма, – отмечают современные исследователи, – контролировал Самуил Поляков. Еврейские железнодорожные магнаты воспитали и выдвинули из Одессы даже “своего человека” в Главы Правительства – …энергичного и вероломного С. Ю. Витте» [126].

Один из братьев, Самуил Поляков (ум. 1888), разбогател на винных откупах, военных заказах и железнодорожном строительстве.У него была репутация беззастенчивого и хищного дельца, крайне неразборчивого в средствах. Огромные средства наживались им за счет казны. Этому способствовало тайное участия в его откупах крупных сановников, включая сенаторов и даже членов Государственного Совета, имевших свои паи. Ходатаи из придворных получали от железнодорожных магнатов 4 тысячи рублей с версты. Одним из его могущественных покровителей был министр почт и телеграфов гр. Толстой. Жил С. Поляков в Петербурге в одном из престижнейших особняков на Английской набережной, купленном им у графов Борхов. Одна из его дочерей вышла замуж за крупного английского банкира еврея барона Д. Гирша, другая – за сына банкира и железнодорожного короля А.М. Варшавского. Репутация его как строителя железных дорог была подорвана после крушения Царского поезда в Борках 1888 г., на принадлежавшей ему ранее и построенной им Курско-Харьковско-Азовской дороге. Скончался он в день похорон своего родственника А.М. Варшавского, прямо на кладбище. (Антон Моисеевич, незадолго до этого разорившийся, повесился в апреле 1888 г. после того, как его сын, женатый на дочке Полякова, отказал ему ссудить деньги на оплату срочного векселя.)

Другой брат, Яков Поляков, занимался банкирским промыслом. Он был учредителем Донского земельного (1873) и Петербургско-Азовского коммерческого банков, а также Азовско-Донского коммерческого банка (1877). Кроме того, он фактически был хозяином Русско-Персидского торгово-промышленного общества. Накануне русско-японской войны его влияние в деловом мiре сошло на нет.

Самым богатым из братьев был младший Лазарь. В 1873 г. он открыл в Москве свой банкирский дом, который к концу 1890-х гг. стал центром управления большой группой влиятельных банков. В течение 35 лет он был главой еврейской общины в Москве; на его средства была построена там хоральная синагога. Вскоре, однако, банкирский дом Л.С. Полякова поразил жесточайший кризис. Государственную поддержку пытался оказывать С.Ю. Витте, но она потерпела неудачу из-за позиции Императора Николая II, негативно относившегося к клану Поляковых. Разорение банкирского дома Государь рассматривал как «освобождение» Первопрестольной «от еврейского гнезда».

балерина Анна Павлова

Избирательность такого отношения, однако, демонстрирует возведение в ноябре 1897 г. внука Якова Полякова, Владимира Лазаревича, в потомственное дворянство. Характерно, что после октябрьского переворота 1917 г. последний стал финансовым советником Британского посольства в Петрограде. Внебрачной дочерью Лазаря Полякова была балерина Анна Павлова, которой он оказывал материальную поддержку, а вся еврейская пресса делала из нее «королеву балета».

Конец XIX в. в России был временем особым, переломным. Известный в то время экономист В. Гурко отмечал: «Место русского купца все более и более занимается евреем. Кредит давно стал родной стихией евреев. Крупнейшие банки страны почти все уже в их руках»[127].

Справедливости ради, следует отметить, что это был итог «Великих реформ» Императора Александра II, по своим последствиям не менее важных для евреев, чем для русских, ради которых они будто бы и проводились. Были разрешены акционерные коммерческие банки, которые тут же стали еврейскими, евреям же был открыт путь в золотодобывающую и горную промышленность, адвокатуру, прессу… Именно эти «Великие реформы» и обе революции в России 1917 г. (их противоречие в зеркале еврейского вопроса лишь кажущееся) выпустили джинна из бутылки. Это отлично понимал народ, когда в известной поговорке выстраивал единый ряд: «Чай Высоцкого, сахар Бродского, Россия Троцкого».

Вульф Янкелевич (Калонимос Зеев) Высоцкий(1824-1904) – уроженец Ковенской губернии, купец 1-й гильдии, основал в 1858 г. в Москве знаменитую чайную фирму. Открыл филиал в Нью-Йорке (1904). В Лондоне основал «Англо-Азиатскую кампанию» (1907), поставив во главе ее А. Гинцберга. Чай Высоцкого постепенно проник на все пять континентов. Он умудрялся продавать чай даже в… Китай. Был поставщиком Двора Его Императорского Высочества Вел. Кн. Николая Михайловича. Переводил солидную часть своих доходов на нужды евреев в Палестину. На его средства был основан Хайфский Техникон. Семейным промыслом занимались затем сын и внук. В 1919 г. компания перенесла свою деятельность в Польшу, а в 1936 г. – в Палестину. Фирма функционирует и до сих пор.

Бродские – еврейская фамилия известных сахарозаводчиков, финансистов и предпринимателей. Выходцы из раввинского рода Шоров, живших в Галицком городе Броды (откуда и фамилия). Первым ее принял Меир (Марк) Бродский, у которого было пятеро сыновей:

Абрам Маркович (1816-1884) – основатель одесской династии Бродских. Широко занимался благотворительностью среди евреев, построил в Одессе синагогу. На его похоронах раввином были сказаны примечательные слова: «Благотворительные дела были плодом рассудка и холодного ума, но не потребностью его сердца».

Израиль Маркович (1823-1888) – основал свой первый сахарорафинадный завод в 1846 г. в с. Лебедине. Обоих братьев хорошо знал и даже оказывал им услуги С.Ю. Витте. Сыновья Израиля Бродского, Лазарь (?-1904) и Лев в начале ХХ в. владели уже шестью акционерными товариществами, в состав которых входили 10 свеклосахарных и три рафинадных завода в Киевской, Черниговской, Полтавской, Одесской, Подольской и Курской губерниях. Лазарь вел в Киеве широкую благотворительную работу: строил больницы для евреев, учебные заведения; на его пожертвования в 1902 г. был открыт приют для бедных и больных евреев, направлявших своих пациентов на лечение в Карлсбад (Карловы Вары). Он добился разрешения на строительство в Киеве хоральной синагоги, в торжественном открытии которой (24.8.1898) принял участие гражданский губернатор Ф.Ф. Трепов, открывший золотым ключом парадный вход. Был награжден российскими орденами свв. Станислава, Анны и Владимира, французским орденом Почетного Легиона. Скончался в Базеле, где жила его дочь Мария, вышедшая замуж за Юлия Дрейфуса. После этого главенство в семье киевских Бродских перешло к его брату Льву, большую часть времени проводившему за границей, на курортах, играя в рулетку. После 1918 г. его семья окончательно оставила Россию, проживая сначала на Принцевых островах, а затем обосновавшись в Париже.

Порой создается впечатление, что к переменам середины XIX в. готовились, они как бы ожидались. Уже к началу 1850-х гг. крупным банкирским центром становится Бердичев. Большинство из 8 банкирских домов города располагалось на улице Золотой [128].

Вот как описывал современник дальнейшее расползание банковской опухоли из этой пёстрой ленты на западной окраине Империи по телу всей России: «В выходцах из черты оседлости происходила полная метаморфоза: откупщик превращался в банкира, подрядчик – в предпринимателя высокого полета, а их служащие – в столичных денди …Образовалась фаланга биржевых маклеров (“зайцев”), производивших колоссальные воздушные обороты»[129].

Родство капитализма, как такового, и еврейства не раз становилось предметом серьезных научных исследований. (Достаточно вспомнить труды одного из крупнейших западных экономистов и социологов Вернера Зомбарта) По его словам, именно под влиянием евреев сформировались такие понятия, как векселя, акции, фондовый рынок, биржи и т.д. Одной из важнейших форм капиталистического хозяйства сталаторговля кредитом. И европейцы приняли правила этой придуманной не ими игры. С тех пор коммерциализация всё более и более пронизывает все области человеческих взаимоотношений (от собственно экономических вплоть до политических и даже брачных).

Не была исключением и Россия. Еще в 1873 г. известная консервативная русская газета «Гражданин» отмечала: «Страшный наплыв к нам евреев и других иностранных финансистов, банкиров, ажиотёров, спекулянтов, присоединение к ним всякого звания русских финансовых дельцов и купное их всех быстрое обогащение ясно доказывают, что финансистам вполне дозволено почитать кредит в России не государственным богатством, – а товаром, не общим и неделимым гражданским достоянием, а собственностью тех финансистов, которые его захватят в своё распоряжение, не источником государственной власти правительства, – а источником власти финансистов, и, наконец, не орудием государственного управления, – а орудием плутократии для безнаказанной эксплуатации благосостояния всех русских граждан, не занимающихся вредною для государства торговлею кредитом»[130].

Кн. В.П. Мещерский искренне сожалел об уходе в прошлое чисто правительственного финансового строя государства: «…Масса народного капитала переплаченного по всевозможным банковским операциям, – будучи государственным доходом, – увеличила бы собою народное достояние, а не ушла бы в бездонные карманы жидов, плутократов, разных аферистов и за границу»[131].

«Некоторое представление об итогах развития этого процесса к началу ХХ века дают сведения о распределении акций и облигаций. Они свидетельствуют, что за пореформенные годы удельный вес русских ценных бумаг, концентрировавшихся в руках иностранных подданных, поднялся до 35% (7,6 из 21,6 млрд. руб.). А значит, в начале ХХ в. уже треть получаемой их владельцами прибыли поступала в руки иностранных граждан. Если бы этот процесс развивался прежними темпами то уже в 20-30-е годы большая часть русских ценных бумаг должна была бы сосредоточиться в руках иностранных держателей»[132].

Это к вопросу, «Кому на Руси жить хорошо?», который хорошо было бы, правды ради, несколько переиначить: «Кому за счет Руси жить хорошо?»

В связи с этим стоит подумать о хлопотах вокруг открытого в 2005 г. памятника Императору Александру II, самим фактом своего возведения занявшего у храма Христа Спасителя место прежнего известного монумента Императору Александру III. Вспомните, кто был инициатором его постройки (Борис Немцов, Альфред Кох, Анатолий Чубайс). Вспомните, что одним из главных лиц на его открытии был Юрий Лужков, тот самый, который в свое время яро воспротивился установлению в Москве памятника Императору Николаю II, нашему Царю Мученику. Прочитайте надпись на освященном монументе: «…освободителю от многовекового рабства…»

Подумайте, и вам всё станет ясно…

Старая и вечно новая тема: кому «пролетариат» ставит свои памятники…

 

Продолжение следует

 

communitarian.ru/publikacii/istoriya_finansov/kak_evreyskie_bankiry_i_ih_podelnik_syu_vitte_ugrobili_rossiyskuyu_imperiyu_08042015/

Обсудить у себя 1
Комментарии (0)
Чтобы комментировать надо зарегистрироваться или если вы уже регистрировались войти в свой аккаунт.

Войти через социальные сети: